Паника отдаёт медью и остывшим кофе. Когда Нисса нырнула под тяжёлый стол красного дерева, она просто пыталась выжить этой ночью. Ей было плевать, в чей личный обеденный зал она ворвалась. Её волновало только одно: тяжёлые шаги Дерека эхом отдаются в коридоре. Сбежать от одного монстра обычно означает шагнуть на территорию монстра покрупнее. Замок на массивной дубовой двери щёлкнул, запирая её внутри. И тут Нисса осознала свою ошибку. Мужчина, сидевший над ней, был не просто богат. Он был высшим хищником этого города. Дождь хлестал по асфальту переулка, ловя болезненно-жёлтый свет уличных фонарей. Нисса бежала. Лёгкие горели, она хватала рваными вдохами декабрьский воздух, который казался проглоченным стеклом. Туфли на каблуках она сбросила ещё три квартала назад. Теперь её ноги в чулках били по ледяному бетону, промокая насквозь, отбивая своды стоп при каждом отчаянном шаге. Она не оглядывалась. Оглядываться — значит замедляться. Оглядываться — значит дать ему время сократить разрыв. Дерек не был быстрым бегуном, но он был неумолим. Человек, движимый ужасающим, хладнокровным чувством собственничества. Десять минут назад он загнал её в угол в гардеробе галереи, где она работала. Он не кричал. Он никогда не кричал на людях. Он просто сжал её плечо, пальцы идеально впились в бледнеющие жёлтые синяки, оставленные им на прошлой неделе, и прошептал, что пора домой. Нисса улыбнулась. Она кивнула, и в тот момент, когда девушка из гардероба отвернулась, Нисса рванула к пожарному выходу. Телефон завибрировал в кармане пальто. Непрерывное злое жужжание. Жужжание. Жужжание. Жужжание. Ей не нужно было смотреть на экран, чтобы знать, что там написано. Ты устраиваешь сцену. Нисса, вернись внутрь. Ты знаешь, как я ненавижу за тобой бегать. Я научу тебя вести себя как следует. Рыдание вырвалось из горла. Мгновенно утонуло в грохоте проходящего поезда метро над головой. Ей нужна была толпа. Ей нужны были свидетели. Но финансовый квартал в десять вечера во вторник был городом-призраком. Стеклянные монолиты нависали над ней, тёмные и безразличные. Впереди — пятно тёплого янтарного света, пролившегося на мокрый тротуар. Ресторан. Не просто ресторан. Крепость. Замаскированная под изысканное заведение: латунные перила, тяжёлые бархатные шторы, плотно задёрнутые за тонированным стеклом. Двое мужчин в тёмных костюмах стояли под зелёным навесом, курили и скучали. Нисса не колебалась. Она бросилась к свету. Пронеслась мимо курильщиков, которые едва заметили её промокшее, паническое состояние, и втолкнула себя в тяжёлую вращающуюся дверь. Жара ударила мгновенно. Воздух пах жареным розмарином, коричневым маслом и дорогой кожей. Удушающая роскошь. «Мэм», — раздался голос. Метрдотель, высокий и безупречно ухоженный, преградил ей путь. «